Москва, [1668–1669 гг.]
Российский государственный архив древних актов
Ф. 27. Приказ тайных дел. Д. 592. Л. 1–1об.

Подлинник.

Бумага, чернила; скоропись.

В составе Государственного архива Российской империи.

Опубл.

Барсков Я.Л. Памятники первых лет русского старообрядчества. СПб., 1912. С. 35–38; Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 2013. Т. 17: XVII век. С. 288–290.

(л. 1) Благочестивой и христолюбивой рабе Христове Настасье Марковне, з чады и с снохою и со внучкою. Как вас Господь сохраняет в таких ваших печалех, а моему окаянству еще Владыко Христос, по своей премногой милости и святых отец молитвами, терпит, до воли Божия жива и з чадом своим. В таких своих суетах мирских и душевных печалех сокрушаюся; по вся дни и часы опасаюся; и мни и так тошно, а еще нынешния печали и в конец меня сокрушили, что такими святыми душами смутил один человек, его же имя сами ведаете.

Прежде сего мутил он мне на твоих детей всячески, каковы оне высокоумны и каковы непостоянны, нельзя де их тебе жаловать. И о том много вам писать, что не токмо с вами мутил, и со всеми Христовыми рабы, и всем домом моим мутил, и в том судит его Господь. А как я отказала ему, и он всем стал мутить на меня, и детям твоим, и всем оглашал, и поносил меня не делом, и так поносил, что невозможно не токмо писанию предать, но и словом изрещи невозможно. Не убояся он суда Божия, и не помянув смертнаго часа, и в том не постави ему Господь греха сего. Только ты, матушка, опасайся таковаго: лукав есть и зело злокознен; истинно несть в нем страха Божия, и вам бы отнють тому веры не нять, и ко мне попрежнему любовь иметь, и я к вам такожде всею душею всегда рада, и николи у меня ненависти не бывало; только мне то печально, что он и вашими душами возмутил. Дивлюся я твоим детям, что они с ним водилися, а козней ево не провидели. Уже мне, грешной, Владыка Христос дал свое милосердие, святых отец молитвами, познати ево козни и пронырство; а дети твои и в то время с ним водилися, и я на то положила, вос оне и не познали его. А на тебя, матушка, отнюд у меня никакия досады нет, ни на детей твоих; я вам вседушно рада. А деток своих, Марковна, уйми, чтобы оне с таким бездельником не водились. На ково оне меня же променили! Дело ль то их, что им тому поверить, да ложь ко отцу писать Аввакуму и к прочим. Толь ваша, Иван стар да Прокофей, правда, что вы на меня пишете неправду, а тово льстеца, душевнаго супостата, правите; наказаны и вы от Христа будете, что вы с ним сложилися да писали ложь. Буде вы от него не отстанете, то каков он сам наг ходил, таковых и вас нагих поставит пред Христом. Таков то ваш учитель! Преж сего не любили, а ныне вы его возлюбили, да возмутили святых отец душами, а сущее вы его преже сего мало любили по делу. А буде вы моих граматок не допустите к батюшку и прочтете, или батюшковы посмотрите, то уже под клятвою будете, и вечно со мною не знатца вам. Откуду вы взяли то, что прочитать чужия грамотки? И ныне пришли ко мне грамотки просматриваны, батюшковы печати нет на них, вы прочитали. В котором правиле взяли? Кто от духовных отцов или от детей духовных прочитает грамотки? Вы что льстите меня? Кормилицею вы меня называете, а я вам какая кормилица? Христос вас питает. И нам объявилась твоя неправда вся, как ты покрывал по сопостате моем душевном, и ложь написал ко отцу на меня и на матерь на старицу Александру, и на Аксинью с братом. Как вы Бога не убоялися, на такую матерь вознегодовали за то, что бутто она мне на вас возмутила! Ей, напрасно! И бутто Анну она возненавидела и дете[й] ея; а она о Анне безпрестани печется, и детей ея истинно любит, и не Анне ино добра хочет, а сущее ее знаю, что ненависти нет у нее ни на ково; сущая она раба Христова, Трефильева ученица. И вы сущии рабы Христовы были, как с ним не водилися; а теперь ево учением злоба та на вас. Затеваете на отца вы Трефилья, (л. 1об.) и на ево послушников хулу принесли – то не ужве зело в вас? Пускай я виновата, простите меня Бога ради, в чом я вам досадила. Да послала я к тебе, матушка, пятнадцать рублев денег на твою на всякую нужу, а туды к батюшку послала возьми рублев, батюшку два рубли одному, да ему ж на подел шесть рублев з братьею Христовою. И ты мне отпиши, дойдет ли к ним. А детям своим отнюдь не вели грамоток просматривать, и заповедь положи на них с клятвою, чтобы им отнюдь моих грамоток не прочитать и батюшковых. Ведает Христос, что я тебе, что рождьшей матери, рада. Помню твою духовную любовь, как ты меня посещала и душу мою духовною пищею питала; сущая ты по-прежнему ко мне и я к тебе истинно ж так по-прежнему рада. А дете твои сущия неприятели душевные явилися мне, поверили такому лукавому мужу; всяких он бесовских козней наполнен. Аще вы не отстанете от него, то вечно погибнете и со мною не знайтеся. Простите меня грешную, матушка, ты, да Иван и Прокофей, в слове и в деле, и в помышлении, в чом я вас опечалила. А вы мне, Иван да Прокофей, зело опечалили и досадили, что вы на меня и на прочих так ко отцу написали; напрасно только бесу часть дали. Бог вас простит, впереть бы так не было.

На л. 1об. автограф боярыни Ф.П. Морозовой: «Прости, мать моя возлюбленая, помолися за меня грешницу и за сына моево; молю тваго благословения»; «Послана денег двенацат рублев матушке»; адрес: «Отдать ся грамотка на Мезени протопоповой жене Аввакума Настасье или детем ее».