Онега, 1652 г. июня 11
Российский государственный архив древних актов
Ф. 142. Царские подлинные письма. Оп. 1. Д. 382. Л. 1.

Подлинник.

Бумага, чернила; скоропись.

На л. 1об. подпись-автограф: «Никон митрополит».

В составе МГАМИД.

Опубл.

Письма русских государей и других особ царского семейства. Т. 1. М., 1848. № 382.

Митрополит Московский и всеа Руси Филипп (Федор Степанович Колычев) (1507–1569) был избран на московскую кафедру в 1566 г., до этого был игуменом Соловецкого монастыря. На посту митрополита он открыто выступал против опричнины Ивана Грозного, попал в опалу и лишенный сана был отправлен в Отроч Успенский монастырь, где был убит Малютой Скуратовым. Перенесение мощей Филиппа из Соловецкого монастыря в Москву состоялось в 1652 г. по инициативе Никона, и стало крупным событием в духовной жизни России.

11 марта 1652 г. после совещания царя с патриархом Иосифом и освященным Собором и напутственного молебна в Успенском соборе на Соловки отправилось целое посольство во главе с Новгородским митрополитом Никоном в сопровождении духовных лиц, светскую свиту возглавлял боярин князь И.Н. Хованский. Никон должен был возложить на гробницу митрополита Филиппа грамоту царя Алексея Михайловича, в которой тот молил о прощении грехов своего прадеда царя Ивана Грозного, приказавшего убить святителя. На Соловки митрополит Никон прибыл 3 июня 1652 г., случившаяся 15 мая сильная буря заставила путешественников вернуться на материк. 10 июня процессия с мощами митрополита Филиппа отправилась из Соловецкого монастыря к Онежскому устью. 11 июня днем караван вошел в реку Онегу. Здесь, на Онежском устье, митрополита Никона давно ожидали царские гонцы с важными письмами о московских событиях и с наказанием ехать в Москву наспех.

Благоверному и христолюбивому царю, государю, и великому князю Алексею Михайловичю всеа Русии, и благоверной и христолюбивой царице и великой княгине Марии Ильичне, и государыням, благоверным царевнам, богомолец ваш, смиреный Никон митрополите, Бога моля, челом бью. Будите, государи, во многих богоугодных делех здравыи и долголетныи. А я, богомолец ваш, за милостью Божиею, молитв ради святаго Филиппа митрополита, с моря приехал с мощми святаго Филиппа митрополита на Онегу под порог, июня в 11 день, в 5 часу дни. И того же дни и часу встретил мене, богомолца вашего, сотник Ларион Иванов сын Папин с вашими государевыми грамотами; а принял те государевы грамоты под порогом и прочол все, и от страху и радости и слез воистину яко изумлен бых на много время; обаче за премногую твою государеву милость писати противу ко мне, богомолцу твоему, ни ума, ни времени не обрел, точию благодаря и хваля Бога дерзнул мало ведомо тебе, государю царю, о себе грешнем своею бедною рукою, яко жив есмь; а что, ты, государь, писал к рабу Божию Василью, а своему и нашему о Бозе другу, и о том тебе преж сего писано, яко оста вашу и нашу любовь, прейде к небесному царю в совет и в небесныя кровы со святыми ангелы жити маия в 3 день, погребен честно в Сиском монастыре, милостиня и сорокоустие доволно дано, а погребал я грешной, а положен пред входом церковным, о десную страну притвора; а о всем писати к тебе государю вскоре стало нелзе, а путем стану, государь, милости у Христа прося, стану, елика сила моя может, промышлять; а о боярине и о дворянех тебе государю от самого мене ведомо будет, как сподобит Бог очи твои видеть, а что было нужнее и то тебе писано. А дьяка судом Божиим не стало, утонул на море, лодью его розбило, и которые были люди и те все потонули маия в 16 день в неделю, и лодьи его останок на море нашли, на полы переломлена, и под лодьею иконы, которые у него были, узнали, да подушки, а с ним сын его Петр да Иван Пустынников, да твоей государевы мастерской полаты портной мастер Игнатей с ученики, да два подьячих, да люди его, да богомолцов, а сколко человеке, и о том писано к тебе, государю, преж сего; а про иной всякой случай, аще изволит очи твои государевы видеть, все будет ведомо: а я, богомолец вашь, о вашем государеве многолетном здравии Бога молю и челом бью. А что во многолетии и вселенских патриарх поминать, и то зело благо, как ты, государь, писал.